|
Метафизический город.
Город создан человеком. Он зародился в горячечном уме
человека, и для человечества он был построен. Улицы, переулки, площади,
магазины, каменные и деревянные скамейки, деревья, посаженные вдоль проспекта,
небоскребы и мороженные киоски – все это часть вакуума, в котором проходит
жизнь каждого человека, подмостки на которых разыгрываются человеческие
трагедии.
Человек строит город, и город является ландшафтом его
жизни. Вот здесь, у этого автовокзала он видел как шпана избивала его отца. На
этом самом месте он ребенком однажды играл в мяч. За тем дальним окном
находится комната где его впервые выгнали с работы, а на этом пешеходном
переходе он однажды увидел темноглазого юношу, который быстро и внимательно
посмотрел на него, странно улыбнулся и пропал.
Город статичен и в то же время он меняется ежеминутно.
Его постройки неподвижны и между ними идет бесконечная суета – на работу, в
клуб, в секс-шоп, в кафе; на автобусе, на электричке, на машине и на велосипеде
– вперед, без конца, таким образом танец жизни продолжается вечно. И в этой
бесконечной процессии, в толпе суетливых людей каждый идет своим путем, к своим
страстям и разочарованиям, в этой бесконечной гонку к таинственной цели, или же
к тому месту куда мы все направляемся, каждая личность в свой собственный мир,
мир скрытый от посторонних глаз.
Город это истина. Город это ложь. Странным, себялюбивым
образом он всегда отражается в собственных лужах, и каждый камень ведет счет
миллионам ног, ступающих на него. Иногда он притворяется прекрасной принцессой,
иногда кошмарным сном. Только тот кто приглядится заметит боль, поджидающую на
дальней стороне прекрасного, и одновременно прекрасное извергающееся из боли.
Бесчисленные поколения архитекторов создали леденящую,
урбанистическую красоту. Симметрия эпохи Возрождения, тяжелые фасады
неоклассицизма, сияющие стеклянные конструкции наших дней, их расчетливое
великолепие – плод нашего разума – находится в резком но гармоничном
противоречии с теми бурями, что бушуют среди людей. Это не только мера
отвлеченности: это попытка придать смысл тому, что порой кажется бессмысленным.
Идеальная структура этой винтовой лестницы контрастирует с бесконечными
рубахами и портками, сушащимися на поверхности уродливого бетонного здания;
идеальных пропорций площадь в Венеции, которую пытливый взгляд фотографа
преображает в зеленый кошмар, рядом с прохожими, идущими по мосту Чарльза,
каждый сам по себе, в саоем собственном мире. На снимке не видно ни начала
моста ни его конца.
А на другом снимке – по-импресионистски прекрасное
отражение витрин на мокром асфальте, что создает многновенную иллюзию чистой
крастоты, в то время как вывеска над магазином говорит об ином: секс-индустрия,
без чувств и эмоций. А дальше, городской парк в свете фонарей, но парковые
скамьи меняют форму – скамьи или памятники?
На снимке из Нью-Йорка – мера человечности в контрасте с
мерой грандиозности. Огромные здания в контрасте с одиночеством и пустыми
стульями, а в центре – пустота, без единой живой души. Даже там где обычно
людно, как, например, на платформе подземки, движение проходящего поезда
разрывает человеческую тень и превращает ее в неразрешенную загадку; человек
ли? символ ли?
Увиденное сквозь фотообъектив физическое становится
метафизическим. Повседневные сцены раскрывают свою сущьность и при вспышке
света очевидное представляется загадкой. Нет нужды в заумных и
псевдо-значительных композициях, полных намеков и натяжных искусственных
коммуникаций, ни к чему и ультрасовременная технология и приемы съемки и
обработки. Глубинные измерения городской жизни предстанут перед тем кто
внимателен.
Тамир Гринберг
| 
